Убили тысячи человек и до конца жизни будут сидеть под землей: что происходит в самой страшной тюрьме России «Черный дельфин»
Большая часть осужденных работает на производствах колонии
Фото: Яна Вежлева.
В исправительной колонии №6 Соль-Илецка, более известной под названием «Черный дельфин», на сегодняшний день отбывает наказание чуть меньше восьмисот человек. Больше 600 из них закрыты в стенах пенитенциарного учреждения до конца своих дней.
Маньяки, террористы и насильники – кого здесь только нет. Число жертв многих приговоренных к пожизненному лишению свободы измеряется десятками. А общее колиечество убитых ими людей только по официальным данным – около четырех тысяч человек. Столько же, например, население села Александровка.
«Дельфин» негласно считается самой строгой тюрьмой России. Нередко арестанты, прибывшие сюда, просят перевести их в другие колонии. Периодически «пожизненники» жалуются на пытки и ненадлежащие условия содержания. Однако ни о каком нарушении их прав, несмотря на «кровавую» биографию, и речи не идет.
Без наручников и оружия
Уже несколько лет в колонии не используют наручники. До места работы, душевой, постирочной или прогулочной камеры приговоренных к ПЛС ведут в сопровождении сотрудника УФСИН. Не в позе ласточки и с мешком на голове, а обычным спокойным шагом. Единственное правило для арестанта – он всегда должен держать руки раздвинув пальцы за спиной. Вплоть до момента, когда за ним закроется дверь.
Цеха арестантов спрятаны за двумя уровнями решеток
Фото: Яна Вежлева.
Конвоиры, вопреки расхожему мнению, не идут за опасным преступником с автоматом. Все, что у них есть – это резиновая дубинка и перцовый баллоничк. Но воспользоваться ими сотрудник службы исполнения наказаний может лишь если преступник начнет оказывать сопротивление. Подобных случаев за все 25 лет, что колония работает с ПЛС, – единицы.
Так выглядит камера пожизненно лишенных свободы
Фото: Яна Вежлева.
В режимной зоне вообще запрещено использование какого-либо оружия. Исключение – охранные вышки. Но и там сотрудники могут открывать огонь лишь при попытке побега заключенного. На сегодняшний день никто из тех, кому назначили высшую меру наказания, не пытался сделать это. К тому же с каждым пожизненником работают психологи, и за теми, кого специалист определил в категорию «склонных» к побегу, ведется особый контроль.
Работают на иски и еду
Большая часть пожизненно лишенных свободы работает в местных цехах. Основное место их трудовой деятельности – швейное и обувное производство. Никаких строгих ограничений, если не считать многочисленных камер видеонаблюдения, нет. В самих рабочих пространствах, спрятанных сразу за двумя решетками, надзирателей нет. Все сотрудники УФСИН находятся лишь за их пределами. Арестантам без особых проблем выдают необходимые для работы ножницы, отвертки и молотки. Инструменты они получают и сдают строго под запись.
Осужденные более слабых режимов работают даже с металлом
Фото: Яна Вежлева.
Нападать на «коллег» с рабочим инвентарем никто не пытается. Малейшая провинность – и «увольнения» не избежать. Потерять работу для спецконтингента здесь самое страшное наказание. Без нее заключенный будет вынужден 22 часа находиться в камере.
Лежать на кровати можно только с 22:00 до 06:00. Все остальное время арестант должен ходить или сидеть за столом. Причем так, чтобы его лицо всегда попадало в камеры видеонаблюдения. Телевизор можно смотреть только в свободное от работы и бытовых дел время. В общей сложности ТВ выделяется чуть больше четырех часов в день. Правда, работает там только внутреннее телевидение, по которому транслируют преимущественно воспитательные ролики.
Если арестант не работает, то в камере он проводит 22 часа в сутки
Фото: Яна Вежлева.
На рабочем же месте пожизненно лишенный свободы не так ограничен в движениях. Можно и присесть, и наклониться, если того требуют трудовые обязанности.
Работают для себя и других
Часть продукции, сделанной заключенными, продается в сувенирном магазине рядом с колонией. Одежду и обувь покупают крупные предприятия и силовые структуры. Также есть и металлургический цех, на котором работают осужденные других режимов. Они делают ворота, двери и даже мангалы. В ИК №6 помимо особого есть еще и участки строгого режима и колонии-поселения. Также на базе «Дельфина» работает исправительный центр.
В магазине при колонии продается различная сувенирная продукция
Фото: Яна Вежлева.
Приговоренные к исправительным работам трудятся там на сельхозугодьях ИК №6. Масштабы внушительные: 511 коров с бычками и 238 свиней плюс 30 гектаров, выделенных под растениеводство. Вся продукция уходит в цеха при «Дельфине», на которых работают тюремные жители.
Так выглядит комната для свиданий
Фото: Яна Вежлева.
Особенно в колонии гордятся молочным и мясным производством. Государство не возмещает затраты на химию и консерванты, поэтому тут все делается только из мяса. Также в пенитенциарном учреждении пекут свой хлеб. Столь масштабное производство позволяет «ЧД» жить на полном самообеспечении. Все вырученные деньги идут на улучшение условий содержания заключенных, их заработную плату и погашение судебных исков. В 2024-м году колония выплатила зарплат на 101 миллион рублей, из которых 12 ушло на выплаты родственникам убитых арестантами людей.
Сидят десятилетиями без надежды на УДО
Самому старому арестанту «Дельфина» на данный момент 85 лет. Пенсионер 1940 года рождения из Кировской области, прежде уже судимый за убийство, обвиняется в расправе над дедушкой. В статусе пожизненно лишенного свободы он числится уже больше тридцати лет. И это далеко не самый большой срок. Некоторых арестантов, находящихся здесь, приговорили к ПЛС почти 36 лет назад – в 1990-м году. Кто-то сидит здесь еще с 2000-го, когда ИК №6 переделали в колонию особого режима, кого-то этапировали чуть позднее из других исправительных учреждений. Все они, как того разрешает закон, после 25 лет за решеткой подавали ходатайство об УДО и получали отказ.
В колонии есть молельная комната
Фото: Яна Вежлева.
А вот в чем точно нет отказа, так это в продуктах. Пожизненники получают зарплату за свою работу и могут тратить ее на продукцию в местном магазине «Шестерочка». Причем всю еду им доставят напрямую до камеры – достаточно лишь написать соответствующее заявление. Деньги списываются с их лицевого счета. Количество таких «посылок» не лимитировано. Вопрос лишь в финансах. Единственное ограничение – время приема пищи. Употреблять ее можно только в отведенные для этого часы. Вопрос лишь в том, насколько сильно нуждаются арестанты в дополнительном рационе. К чему точно не должно быть жалоб, так это к тюремному питанию. Меню обновляется каждый день: супы, второе, овощные салаты и свежеиспеченный хлеб.
Бросают курить и пить
Строжайший запрет в колонии на алкоголь и прочую спиртосодержащую продукцию. Местные врачи отмечают, что после отказа от нее у многих отбывающих наказание здесь даже улучшилось здоровье. С никотиновой продукцией все чуть проще. Курить в камерах и на рабочих местах запрещено, можно только во время прогулки. Но это лишь малая часть от всего времени за решеткой. Поэтому все ПЛСники сразу же бросают.
А вот к спорту здесь наоборот относятся с уважением. Для арестантов на строгом режиме и в колонии-поселении здесь организовали спортивную площадку. Там они могут заниматься в свободное от работы время. Также каждое утро здесь проводится обязательная зарядка. После восьми утра включается специальный рупор. Говорят, его слышат даже в городе.
Статуя черного дельфина - символ исправительной колонии
Фото: Яна Вежлева.
Кроме того, у пожизненников есть возможность длительных (до трех суток) и краткосрочных (до четырех часов) свиданий. Тем, кто отсидел до десяти лет, предоставляется по одной долгой и короткой встрече. После двадцати лет их количество увеличивается в два раза. После тридцати арестант может рассчитывать на три длительных и три краткосрочных встречи.
Вот только далеко не к каждому преступнику приезжают его родные. От некоторых отказываются сразу, от кого-то спустя время. Однако есть и те, к кому приезжают даже после десяти и двадцати лет в изоляции. Вне зависимости от режима и длительности встречи камеры для их проведения оснащены специальными глазками. Это делается для того, чтобы сотрудник УФСИН следил за порядком и соблюдением распорядка осужденным и его гостем.
Без послаблений в праздники
Рассчитывать на смягчение режима в праздники «пожизненникам» не приходится. Даже в Новый год они засыпают до боя курантов – после того, как им показывают заранее записанное обращение начальника колонии (в данный момент полковника Юрия Коробова). Даже салаты, продукты на которые они закупают заранее, можно нарезать и есть только в личное время. Не предоставляются и дополнительные телефонные разговоры с родными.
В колонии даже пекут свой хлеб
Фото: Яна Вежлева.
Главным развлечением остается библиотека. Сейчас она насчитывает десять тысяч книг. Опытные сидельцы, рассказывает Коробов, уже прочитали их все и идут на второй круг. Кто-то даже за это время получил образование. Быть может и поэтому арестанты, наученные юридической грамоте, периодически пишут жалобы во все инстанции. И надо заметить, что иногда суды вставали на их сторону.
Так, например, в 2021-м году осужденный к пожизненному сроку пожаловался на отсутствие интересных телепередач. Оренбургские суды его иск удовлетворили и обязали администрацию колонии установить ему антенну, однако Верховный суд РФ отменил решение двух нижестоящих инстанций.
Пожизненно лишенные свободы живут за двумя металлическими дверями
Фото: Яна Вежлева.
А еще при «Дельфине» работает молельная комната. Любой желающий в свободное время может попросить отвести его помолиться. Нередко, к слову, при ходатайстве об УДО арестанты апеллируют тем, что уже в колонии приобщились к Богу. В общем, «Черный дельфин» - это пример того, что даже самых отъявленных монстров можно изолировать от общества, не превращаясь при этом в монстра самому и соблюдая все права человека.
ОТ АВТОРА:
В 2022-м году «Комсомольская правда» уже ездила с экскурсией в исправительную колонию №6. В этом тексте мы намеренно упоминали лишь те подробности, о которых не говорили три года назад.
Мы также не оправдываем жесткость совершенных сидельцами «Черного дельфина» преступлений и не пытаемся обелить их нахождение в колонии. Мы лишь рассказываем то, что то, что увидели — сухие факты о порядке, который для этих людей стал нормой до конца их дней.